21

 


КАМИН

Интеллектуальный детектив: любовь, вера и безверие, судьба, мистика и реальность в жизни человека…

поиск по сайту

ВЕДА ЛЕЙ

Любовь, вера и безверие, судьба, мистика и реальность – основные темы, всегда присутствующие в жизни человека. В интеллектуальном детективе они могут быть представлены как мотив, побуждающий героя к действиям или бездействию, вовлекающий героев в сложные отношения с окружающим миром. Читателям предлагается исследовать, думать, принимать решения, взаимоувязывая логику, чувства и стремления человека, делая свое интеллектуальное путешествие еще увлекательней и насыщеней, несмотря на противоречия реальности.

КАМИН №1, №2, №3>>>

ПРОДОЛЖЕНИЕ №4

КАМИН   

– Почему стонал?
– Кто его теперь знает? Прямых свидетелей драки нет, хотя брат не отрицает, что побил старика. Но не убивал же…
– За что побил?
– Тоже квартиру хотел заполучить, документы требовал.
– А в суд на него подали новые владельцы квартиры?
– Они.
– Получается, что претенденты, которые получили, обвиняют тех, которые не получили, в убийстве?
– Да.
– Моральный фактор?
– Не думаю.

– А иначе где логика? Квартира все равно у них, – адвокат начинал вникать в дело, появлялись уверенность и спокойствие.
– Не все в жизни поддается логике Антон Альфредович. А может, и вообще – ничего. Что логично сегодня, алогично завтра, и наоборот.
– Но в этом тоже присутствует логика.
– Присутствует она и в деле моего брата, надо только ее найти. Вот и ищите. Я не зря пришел к вам. Вы знающий адвокат, умный человек, если захотите, все сможете понять и расставить по своим местам. Если только захотите.
Последние слова елейно пролились на остатки непонятного страха,  рассеяв  его окончательно. И Антон Альфредович уже вполне спокойно продолжил:
– Квартиру новые владельцы, если я правильно понял, на себя уже  оформили?
– Да.

– И в суд подали после этого?
– Да.
– Они знали, что ваш брат тоже имел виды на квартиру?
– Конечно. Но ему не повезло.
– И теперь те, кому повезло, хотят засадить того, кому не повезло? – адвокат недвусмысленно посмотрел на посетителя.
– Они хотят денег, – сказал посетитель, прочитав его взгляд. – Это прямой шантаж.
– Так бы сразу и говорили.
– Говорю. Они решили взять брата на испуг. Якобы у них имеются свидетели убийства. И затребовали три тысячи долларов за молчание. А у брата денег нет, порадовать он их не смог, тогда они и подали в суд.

– А свидетели избиения у них действительно имеются?
– Не думаю. К тому же, в ту последнюю для Петровича ночь брат с Зинаидой ночевали дома, и у них, на их счастье, были дружки-приятели.
– Это вам брат сказал?
– И брат, и его подруга, и те самые дружки-приятели. В этом плане алиби у брата действительно стопроцентное.
– В этом плане, а в другом?        
– А в другом: драка все-таки была, и утром старик отошел в мир иной. И если никто у него больше в ту ночь не побывал, то… сами понимаете.
– А экспертиза побои не обнаружила?
– По крайней мере, ничего об этом в заключении не сказано.
– Квартиру, как вы сказали, наследники получили бесплатно.
– Да.

– И теперь хотят деньги?
– Аппетит приходит во время еды.
– Но зачем им связываться с судом?
– Если бы брат деньги принес, они бы и не связывались. Они, видимо,  были уверены, что брат испугается и найдет требуемую сумму. Знают, подлецы, что, брат мой, мягко говоря, подворовывает. Но не такими же суммами! – насмешливо-возмущенно констатировал странный посетитель. – К тому же, все пропивает. Испуган сейчас до смерти, вот мне и позвонил.
– Просил денег или защиты?
– Денег.
– А вы решили не давать.
– Я решил все проверить сам. Мало ли что может наплести спившийся больной человек. Проверил и понял, что без адвоката не обойтись. Но почти уверен, что, увидев вместо денег вас, пройдохи осадят свою жадность и  откажутся от клеветы.
– Вы не из Харькова?
– Я – харьковчанин, но сейчас работаю на приисках. Там, естественно, и живу.

– Может, в расчете на ваши деньги они начали свой шантаж?
– Не знаю.
– А как иначе можно требовать деньги у алкоголика? Да еще в наше-то время, когда и у нормальных людей денег нет, – добавил Антон Альфредович.
– Исходя из реалий времени, я бы и хотел, Антон Альфредович, чтобы вы занялись ими всеми, и моим братом в том числе.
– Получается, я нужен только для того, чтобы пугнуть шантажистов?
– Может, и так.

Для уже избалованного слуха Антона Альфредовича это прозвучало, как оскорбление.
– А вы знаете, к кому вы пришли? – выпрямил торс преуспевающий адвокат  в демонстрации своего престижа. – Я – адвокат с именем, у меня…
– Антон Альфредович, я знаю о вас больше, чем вы думаете, – остановил его бесстрастный голос посетителя. – И повторяю, что пришел специально к вам, больше мне никто не нужен. Плачу я хорошо.
– Это сколько же? – хотел Антон Альфредович улыбнуться презрительно, но не смог: накат невидимой силы опрокинул его уверенность, как утлую лодчонку. – 10% от выигранных мною трех тысяч? – спрятал он дрогнувший взгляд в стол.
– Я понимаю, что вы – человек не бедный, – начал Аркадий откуда-то издалека, – выстроить такой офис за один год в наше-то, как вы говорите, время! – сделал он явное ударение на последнем словосочетании и добавил: – Даже представить не могу, какую сумму пришлось выложить за скорость, а я в этих делах, между прочим, знаток. – И опять его взгляд застыл на хозяине, который почувствовал это, не глядя. – Хотя, извините, это не мое дело, – убрал Аркадий взгляд, и Антон Альфредович сразу ощутил облегчение. –  Просто мне понравилось у вас. Снаружи я офис уже видел, а вот теперь познакомился изнутри. Впечатление, хочу вам сказать, производит внушительное: отделка дорогая, эффектная – смотрится, знаете ли.  А тут я еще, извините, ошибся дверью и попал в каминную. Не могу не выразить свое восхищение: камин просто шикарный. Думаю, стоит немалых денег. Но, как я понимаю, подчеркивает вес и статус хозяина. 

«К чему он все это?» – поймал себя на странной мысли Антон Альфредович. Странной потому, что в последнее время восхваления его детища были для него лучшим жизненным стимулом, а здесь стало неприятно.
– Я говорю это для того, – словно услышал его мысли Аркадий, – чтобы вы поняли: мне известно, что вы очень дорогой адвокат. Поэтому плачу двенадцать тысяч долларов.    
– Что? – изумление пружиной выбросило взгляд адвоката из стола.
– Плачу двенадцать тысяч долларов, – повторил спокойный голос.
– За то, чтобы глупые шантажисты отказались от трех? – не смог скрыть свои чувства преуспевающий адвокат.
– Да.

Некоторое время преуспевающий адвокат сидел молча, не видя и не ощущая ничего, кроме названной суммы.
– А вам не проще дать им требуемые три тысячи? – опомнился он наконец.
– Я же вам сказал: мне надо их всех проучить, и братца в том числе.
– За двенадцать тысяч долларов? – адвокат откровенно почувствовал себя расстегнутым.

                                                                   
– В данном случае деньги для меня значения не имеют. К тому же я – игрок.
– А если, увидев меня, они не откажутся от своей, как вы говорите, клеветы?
– Тогда вам придется защищать моего брата в суде, как и положено по закону. Я ведь пришел не к простому адвокату, а именно к Антону Альфредовичу Борину.
– За те же двенадцать тысяч?
– За суд в два раза больше.
– Двадцать четыре? – это уже откровенно походило на блеф.
– Именно.
– Вы пришли со мной поиграть? – собрал вконец рассыпавшуюся  логику преуспевающий адвокат.
– Я пришел предложить вам дело. Дело плевое – здесь все и вся на лицо: обвинения притянуты за уши, у обеих сторон имеются алиби и у обеих же носы, как говорится, «в пушку». Есть за что придавить и тех, и других. Ну, а примете вы мое предложение или нет – решать, конечно, вам.

– Я не совсем улавливаю смысл: платить двадцать четыре вместо трех?
– Главный смысл – в игре. А дело может обойтись и в двенадцать тысяч, а не в двадцать четыре. Что же касается трех, так я не думаю, что они остановятся, если получат эту сумму легко и просто. Уверен, пойдут дальше. Поэтому, и необходимо остановить их в начале, чтоб далее голову не морочить. 
– Вам надо, чтобы их посадили?
– Это пусть решает суд. Если, конечно, он состоится.
– Вы хотите завладеть квартирой?
– Упаси, Бог! Мне есть, где жить. И поверьте, я владею много большим, чем эта квартира.
– Но почему с таким… – преуспевающий адвокат замялся, не в силах подобрать правильное определение, – необычным делом вы обратились ко мне?  
– А мне никто кроме вас не нужен, – был прямой как клинок ответ.

Антон Альфредович даже поперхнулся, будто клинок приставили к горлу, и оцепенел. Потребовалось время, чтобы он опять смог заговорить. Аркадий терпеливо ждал.
Два человека сидели друг напротив друга Внешность одного была самая заурядная. Никто и никогда не отметил бы его взглядом в общей толпе. Зато манера общения была немного заносчивая, ему хотелось и нравилось смотреть на мир свысока, хотя это не всегда получалось. Внешность другого была, если можно так выразиться, выдающейся из любой толпы. Его нельзя было не заметить и не обратить на него внимания. Где бы он ни оказывался, он производил впечатление стержня, вокруг которого свершается остальное, хотя сам к этому никогда не стремился, почти всегда находясь в спокойно сосредоточенном состоянии. Один старался произвести впечатление, другой – нет. Один очень беспокоился о своем внешнем облике, другой был к  внешнему безразличен. Таким образом, лицом к лицу встретились: вычурность слабости и простота силы.

– Заключение экспертизы, показания соседей – все складывается в пользу вашего брата, – начал перетасовывать полученные факты, обретший дар речи Антон Альфредович.
– Да.
– Если это так…
– А это именно так. – И невидимый клинок настолько ощутимо коснулся горла, что Антон Альфредович опять поперхнулся.
– Хорошо, я обдумаю ваше предложение, – хрипло проговорил он, испытывая неодолимое желание как можно быстрей освободиться от остро-неприятного давления. – Позвоните мне завтра, – дал он понять, что разговор окончен.
– Договорились, – стремительно поднялся посетитель, будто только этого и ждал. Оставив на столе дорогой коньяк, он вышел, не попрощавшись.

Антон Альфредович несколько минут (а может, и не несколько) сидел в каком-то безвременье: не было ни мыслей, ни чувств – провальная пустота. Хлопок входной двери и цоканье каблучков возвратили его в реальность.
– Кто это был? И что со мной было? – выставил вопросы обретший себя активный разум.
– Клиент, – ответил разум пассивный. – И, наверное, усталость.
Вошла Марина:
– Вот бумага для ксерокса, вот папки. Кофе купила ваш любимый.  Сварить?
– Где ты была?! – набросился хозяин на секретаршу.
– В магазине, – удивилась та.
– Почему ушла без разрешения?! – хлопнул он ладонью по столу.
– Антон Альфредович, вы же сказали: срочно пойти и купить, – непонимающе оправдывалась девушка.
И тут преуспевающий адвокат вспомнил, что действительно отдавал такое распоряжение.
– Но почему ушла именно в этот момент?
– В какой? – не поняла Марина.

И он не знал, как объяснить.
– Ты видела, что у меня клиент?
– Нет.
– Когда же ты ушла?
– Сразу как вы сказали, что хотите кофе.
– И не видела никого, кто входил в офис?
– Нет.
– И сейчас ни с кем не встретилась?
– Ни с кем.

Антон Альфредович видел, что она не врет.
– Иди на место и запомни, – он профессионально выдержал паузу, – никогда и никуда не уходить, если у меня клиент. Поняла?
– Да, – покорно произнесла секретарь.
– Только, если на то будет мое специальное распоряжение.
– Хорошо, Антон Альфредович.
– А теперь свари кофе, покрепче.

Марина смятенно вышла, понимая, что произошло что-то не совсем хорошее, а ей этого не хотелось. Она недавно обрела работу, скитаясь перед этим более года в поисках куска хлеба, и не понаслышке знала, что такое голод. Нынешнее место работы со всех сторон расценивала, как дар небес, никакие изменения ей были не нужны.
«Так, – начал Антон Альфредович аутогенную тренировку, как только Марина закрыла за собой дверь, – все хорошо, я спокоен. Я у себя дома, я – лучший адвокат Харькова. У меня все прекрасно, все идет как надо. Все. Все!!»
Однако, вместо успокоения, тревожное чувство, появившееся при  необычном посетителе, разрасталось и становилось сильнее. Оно расползалось, проникая в каждый нерв, оголяя и парализуя. И вот заполнило уже все вместилище под белой оболочкой, начиная высачиваться сквозь поры наружу, застывая и захватывая панцирем. Охватив полностью, оно смяло преуспевающего адвоката и отбросило назад, в прошлое, как раз туда, куда он никогда не хотел возвращаться.
Всю жизнь он старался забыть, как на виду у переполненной танцплощадки его тащили за шиворот, чтобы выбросить прочь. Тогда и поселился в нем этот липкий, холодный, отвратительно-мерзкий лягушечий страх.
«Боже мой, причем это здесь и сейчас?!» – преуспевающий адвокат не хотел помнить такое прошлое. Машинально взяв со стола коньяк, он прошел в каминную.

– Марина, я же сказал: кофе! Сколько можно ждать? – закричал уже из каминной.
– Антон Альфредович, я вам подала, – донесся из приемной голос Марины (все здесь было рядом: для пространственного размаха площади не хватило).
– И где он?
– Вот, – вошла Марина с чашкой. – Вы оставили его в кабинете.
– Ты входила в кабинет?
– Да. Вы ведь просили кофе, – смотрела Марина на своего босса, не понимая, что с ним происходит.
– Но я тебя не видел.
– У вас были закрыты глаза. Я думала, вы отдыхаете, не стала тревожить.
– Но я и не слышал, – проговорил Антон Альфредович совсем тихо.
– Может, приснули немного?
– Наверное, – взял он кофе, сам закрыл за Мариной дверь и сел в кресло. – «Происходит что-то странное».

– Что, выпал из седла? – торжествовал Камин.

Потерянно смотрел преуспевающий адвокат на прыгающее пламя. А Буба все тащил его… и все вокруг хохотали…  
Стыдно, обидно, больно… Но когда ограждение танцплощадки осталось позади, стало до жути страшно, внутренности будто клещами зажало. Буба затащил его куда-то вглубь, где не было ни света, ни людей, и там, в темноте, его страшный кулак слился с еще более страшным предупреждением:
– Это аванс! Получка будет по-крупному.

Преуспевающий адвокат зажмурился, объятый поднявшимся из прошлого страхом. Он не знал, как бьются на ринге боксеры, и как вообще дерутся мужики, но тот единственный в своей жизни удар помнит по сей день. Сколько лет он снился ему кошмарами! Потом отпустило. И вот опять…
Всего менее суток назад сидел он здесь, чувствуя себя Наполеоном, уверенным, непобедимым. Вчера каждая клетка тела ощущала «наполеонство», а сейчас? Вкус помнит, себя помнит, а ощущения наполеонства, того внутреннего состояния нет. Куда все делось? В один миг слетел он с вершины.
– Что ж это за вершина? – спросил разум активный.
– С любой вершины можно скатиться в один миг, – сказал разум пассивный.

«Выходит, скатился», – остановил внутренний диалог хозяин. Стремительность спуска увеличила смятение, умножив силу скорости на силу страха. Непонятность окутывала липким мраком. Но, постепенно включалась безукоризненная логика адвоката.
– Коль, между тем состоянием и этим – только одна встреча. Значит, все дело в ней. Разберемся, что, в конце концов, произошло?
Пришел клиент, очень дорогой. Предложил более трех нормальных квартир за дело, которое не стоит и полквартиры. Пришел именно к нему, сказал, что никто другой ему не нужен, а только он, Антон Альфредович Борин. Что из этого следует?
А следует то, что именно об этом Антон Альфредович Борин и мечтал: о дорогих клиентах, идущих только к нему, а не к его коллегам. – «Я знаю, вы очень дорогой адвокат, – всплыли в памяти приятные слова, с не менее приятным продолжением: – мне никто кроме вас не нужен». – Вот оно, то, к чему стремился, что сразу выносит его на орбиту победного шествия. Стало быть,  все идет как нельзя лучше.

– Отчего тогда этот липкий холод? – спросил разум активный.
– Потому что клиент со странностями, – ответствовал разум пассивный.
– Но это его проблемы, а не мои. К тому же – богачи всегда со странностями. – А Антон Альфредович твердо уверен, что лучше терпеть странности богачей, чем придури бедняков, поэтому он адвокат преуспевающий, а не наоборот. Здесь, следовательно, тоже все как надо. Получается, все везде в порядке.
– Буба! – выкрикнула логика.
– Стоп, – сказал адвокат, – никаких эмоций. – Буба – это далекое прошлое, и осталось оно в другом городе. Жизнь прекрасна, она, к счастью,  устроена так, что с каждым днем эта детская чушь уходит все  дальше, зато здесь и сейчас он – лучший адвокат. Один из лучших, – поправил на всякий случай ход своих мыслей. – И в Харькове, в отличие от детского захолустья, у него пока только победы. сли так пойдет дальше – а иначе и быть не может – впереди блестящая карьера. А это – власть, деньги, – неторопливо расставлял все по местам преуспевающий адвокат, в желании обрести уверенность. И все хорошо расставлялось, потому что все было вполне реально, не на песке выстроено, к тому же… чтобы всякие Бубы  больше никогда не выводили его из равновесия, он имеет собственную «бригаду». Сейчас бы он с Бубой так разобрался, как тому и в кошмарном сне бы не приснилось. Может, он еще и сделает это, вернет надоевший долг, силы у него теперь имеются. Так стоит ли будоражить нервы?
– И  все-таки, почему я так испугался? И почему он понял, что я боюсь?» – вопрос тревожно вырастал над логикой. – Взгляд! – Даже задохнулся, вспомнив странный взгляд сегодняшнего клиента. Он будто пронизывал насквозь, хотя ощущения копания или выворачивания наизнанку не было. – Может, позавидовал, ведь сказал же, что офис богатый и производит впечатление. А таких людей удивить не просто. – И Антон Альфредович почувствовал признательность: – значит, действительно, офис получился.
– Ты это и без него знал, – сказала логика.
– Да, но иногда все-таки проскальзывала предательская мысль, вдруг это ему по бедности бывшего существования кажется, что офис у него богатый, а придет настоящий богач и не увидит ничего особенного. Поэтому и приобретать старался все самое престижное и дорогое, чтобы сразу по мозгам било; клиенты должны знать, что он не дешевка какая-то, и предлагать ему копеечные дела не стоит. Теперь объективно можно быть уверенным, что постройка удалась на все сто процентов.

– Ни в коем случае, – вспылал Камин. – Как ты не видишь сквозь очки свои слепые, я – мастера творенье, дверь же – просто штамп. В соседстве этом чувствую неуважение к себе. Ты вообще повсюду сделал чушь: цвет стен дурацкий совершенно, глупейшие светильники – со мной ансамбля нет нигде, ни в чем. Роскошь плебейства, безвкусица, дань кошельку, а не искусству, коим я являюсь, – вздохнул Камин, дым в комнату пуская.
Прав был Камин, иль нет? Но издревле известно, что мненье о себе великое есть возмещенье мудрости житейской, напрочь отсутствующей у юнцов.

 

Продолжение следует

 

Журналы ДАНЕТ88: №1 №2 №3 №4 №5 №6 №7 №8 №9 №10 №11 №12 №13

Журналы "Житейские истории": №1, №2, №3 №4

КАМИН №1 №2 №3

 

Информация>>> woman2

наверхнаверх2

| На главную |ЖурналДаНет|Житейские истории |Для женщин |Черная быль|

© 2009—2024 Александр Дронов